Он был «отцом моржей», «снежным йогом», основоположником движения «ивановцев». Месяцами обходился без пищи, зимой и летом ходил в трусах, мог не дышать под водой. 12 лет провёл в психбольницах тюремного типа.

Началось всё в 1934 году, когда Иванова на шесть месяцев лишили права работать. Есть всё равно было нечего, и он решил голодать. Результат оказался блестящим — с каждым днём к нему прибывали силы. Тогда он отказался и от одежды, это познакомило его с первой психбольницей и подарило диагноз «шизофрения», во время Великой Отечественной избавивший «отца моржей» от призыва и, возможно, спасший ему жизнь. Но существуют и другие версии чудесного перерождения Порфирия Корнеевича.

В сущности, мы имеем дело с подобием жития, историей подвижника — но разворачивается она вне церкви и на фоне зверств нового царя Ирода. До определённого возраста Иванов пил, курил, дрался, был кандидатом в члены ВКП(б) и даже сидел за мошенничество. Потом у него начались вещие сны, и у него произошло «харизматическое перерождение». Якобы он заболел раком, потерял надежду и решил умереть: вышел голым на мороз — и почувствовал облегчение. Повторил опыт, облившись холодной водой, — и исцелился.

Подтвердить это не может никто, но Иванов захотел слиться с природой и жить за счёт воздуха, воды и земли. Нестриженый человек в длинных трусах, разгуливающий в таком виде и зимой, настораживает власть — но даже в годы Большого террора связать его с иностранной разведкой было трудно. К тому же Иванову везёт: его поступки находятся вне логики 30-х, и это помогает сохранить жизнь.

В ноябре 1936-го голого Иванова арестовывают на Красной площади. Он идёт на VIII Всесоюзный Съезд Советов с предложениями к Сталину: в новой Конституции не учтены права зэков и сумасшедших, это надо исправить. На Лубянке с ним беседует Ежов, он сидит в «Матросской Тишине». Через два месяца с лишним его одевают и под конвоем отправляют домой.

В 1937 году в Моздоке его арестовывают как диверсанта: НКВД обливает Иванова водой на морозе, но его ничего не берёт. Чекисты отпускают Иванова с извинениями. Через несколько лет их занятия продолжат немцы. Солдатам вермахта понравится вид голого русского, бредущего по сугробам, они будут аплодировать и кричать: «Гут, пан!», но гестапо пустит его на опыты, будет сажать в те же сугробы. Позже Иванов уверял, что когда его откапывали, от него валил пар и сам Паулюс дал ему охранную грамоту.

В 1943-м он поехал к Сталину, чтобы предложить заключить мир с Германией, — и опять легко отделался. Прямо с вокзала голого человека отвезли в институт Сербского.

После войны у него появились последователи, и это стало опасным. Советская власть не любила секты и культы. Иванова сажали в психушки с удвоенным рвением. Кончилось это домашним арестом — ему запретили отходить от дома дальше чем на 30 метров.

Последователи учения Порфирия Иванова обливаются холодной водой на улице

Но с годами советская власть стала уже не та, Ивановым начали интересоваться. На его письмо Брежневу, где он излагал свои принципы оздоровления, ответил начальник Главного управления лечебно-профилактической помощи Минздрава. Ответ заканчивался словами «с благодарностью и уважением». Дело в том, что незадолго до этого вышла посвящённая Иванову статья в «Огоньке» — и он моментально стал знаменитостью.

После этого Порфирий Иванов прожил чуть больше года.

Его последователи раскололись на тех, кто воспринимает его систему как метод закаливания, и на неоязычников — с ними борется церковь. Судьба этого человека — удивительный пример выживания в те времена, когда редко удавалось выжить даже тем, кто не так бросался в глаза. Его стратегия отказаться от всего оказалась верна — режим ничего не мог с ним поделать.

Порфирий Иванов — обобщённый идеал сталинского человека, о таких, как он, писал Андрей Платонов. Обирали и раздевали всех, а он сам лишил себя базовых, необходимых человеку вещей. И дожил до времени, когда на его письмо генсеку пришёл благосклонный ответ, а не приглашение в очередную психушку.