На традиционном церковном жаргоне общину называют паствой (стадом). Они должны следовать за своим пастырем, Господом. Но слишком часто пастыри начинают стричь своих овец. Церкви превратились в плодородную почву для многомиллионных афер, в рамках которых мошенники убеждают людей вложить деньги в рискованные проекты.

«Церковь — лучшая среда для продажи подобных продуктов», — говорит преп. Джон Хэйкок, пресвитерианский пастор и член сообщества по борьбе с религиозным мошенничеством. — «Это никогда не кончится».

По всей Канаде тысячи прихожан потеряли миллионы долларов в церковных аферах. В двух вопиющих случаях на юго-западе провинции Онтарио около 200 человек отдали несколько десятков миллионов долларов мошеннику Андрю Лечу , который специализируется на церквях .

Более 200 лондонцев подали иски, требуя от инвестиционного клуба TCI возмещения вложенных 15 млн. долларов и 750 млн. долларов обещанного дохода. Представители клуба действовали через две городские общины .

Церкви — идеальное место для деятельности мошенников, поскольку они представляют собой группы единомышленников, которые доверяют друг другу, говорит Хэйкок. Прихожане «объединяются потому, что они исповедуют свою веру особым образом. Вы становитесь частью их представления о мире. Вы становитесь частью общины, в которой люди доверяют друг другу. Вы становитесь одной семьей». Сила церкви, ее внутренняя сплоченность, может стать ее слабостью.

Мошенник может ознакомиться с богословием и особенностями церкви через Интернет, изучив церковную веб-страницу. «Они знают, как говорить на нашем языке», — говорит Хэйкок. Как только мошенник попадает в церковь, он заводит дружбу с пастором или со всеми уважаемым прихожанином. Потом он знакомится с остальными членами церкви, и когда однажды кто-то из них упоминает о финансовых затруднениях, расставляет свою ловушку. Хэйкок изображает типичную для таких случаев фразу: «О, я знаю, куда можно выгодно вложить деньги. Я вложил и теперь получаю шесть процентов дохода каждый месяц». Чтобы сделать предложение еще более привлекательным, мошенник просит собеседников держать эти сведения в секрете, чтобы все разом не ринулись вкладывать деньги.

Доверие и беспокойство подавляют способность человека критически мыслить, говорит Хэйкок. Все становится еще хуже, когда в действие вступают другие факторы:

• во главе церкви стоит один человек или небольшая группа людей, которые неподотчетны никому;
• руководство церкви проповедует «евангелие преуспевания», т. е. учение о том, что Бог благословляет верных христиан финансовым благополучием.

«Как будто мы можем заключить с Богом сделку», — говорит Хэйкок. По его словам, любая церковь, независимо от принадлежности к той или иной традиции, не гарантирована от мошенников. Хэйкок и католический священник Симус Мэкрелл сотрудничают с комиссией провинции по ценным бумагам, помогая предотвратить мошеннические аферы на начальной стадии. Оба священника трудятся в больницах и несколько лет назад заметили, что многие прихожане, страдающие от депрессии, ранее стали жертвами мошенничества.

Сами жертвы и руководство их церквей редко хотят предавать случившееся огласке, но именно это и необходимо делать, настаивает Хэйкок. Учитывая высокую концентрацию церквей в провинции Онтарио, он призывает руководство общин связаться с комиссией по ценным бумагам, чтобы создать ассоциацию по борьбе с мошенничеством. «В обществе изобилия, в котором мы живем, деньги всегда рядом. Мошенничество будет продолжаться».