В своих знаменитых "Размышлениях о первой философии" философ XVII века Рене Декарт попытался отказаться от всех своих прежних убеждений, чтобы познать истину.  

Кэтрин и Гил Стаффорд в своей книге Walking with the Spiritual but not Religious (Apocryphile Press) описывают свои попытки наставлять тех, кто поступил так же с организованной религией. Данная группа людей, несмотря на свои атеистические, агностические или иные убеждения, часто обращается к духовным наставникам, таким как Кэтрин и Гил, чтобы разобраться в опыте соприкосновения с паранормальным.

По словам авторов, "книга представляет собой новый взгляд на то, что значит быть духовным наставником для тех, кто считает себя не религиозным человеком, а кем-то иным... для растущей группы населения, которая демонстрирует молчаливое, но категорическое неприятие религии во всех ее догматических и опасных формах". В целом это смелая попытка сформулировать этику глубокого слушания и сопереживания, а также руководство по духовному наставничеству в работе с теми, кто оказался на обочине религиозной жизни. Однако недостаточно четкие формулировки Стаффордов открывают возможности для логических заблуждений, противоречивых утверждений и рассуждений по кругу.

Пытаясь устраниться от организованной религии, Стаффорды предлагают взамен новую религию, хотя и совершенно неортодоксальную. Однако их сочинение заинтересует и тех, кто хочет понять, что такое эмпатия, и нуждается в наставлениях, как стать хорошим слушателем, и тех, кто может не согласиться с моей рецензией. 

Людей, которые считают себя "духовными, но не религиозными", отличает от Декарта один принципиальный момент - они не ищут "истину", а "стремятся к реальному живому опыту общения с божественным, в какой бы форме это божественное ни проявлялось".  

Что объединяет Стаффордов и Декарта, так это их готовность оставить прежние догматические убеждения, пусть и по совершенно разным причинам.

В книге подробно описаны и объяснены понятия глубокого слушания и эмпатии, которые необходимы не только хорошему духовному наставнику, но и любому человеку, который хочет установить искренние отношения с теми, кто придерживается иных убеждений. Кроме того, авторы блестяще объясняют, как важно для достижения этой цели задавать открытые вопросы. Вне зависимости от своей религиозной принадлежности каждый человек хочет, чтобы его видели, знали и любили, и это часть той благородной цели, к которой стремятся Стаффорды. 

Причин сомневаться в благих намерениях Стаффордов нет, однако книга изобилует нечеткими формулировками и ошибочными аргументами. Кроме того, авторы походя критикуют религию вообще, но при этом не дают определения "религии". Поэтому то, что авторы описывают как отказ от организованных религий (христианства, ислама или буддизма), выглядит всего лишь переходом из одной религии в другую. 

Тара Изабелла Бертон рассматривает этот вопрос в своей книге Strange Rites. Она дает широкое определение религии как совокупности или системы верований, сопровождаемых ритуалами или обычаями, которые укрепляют в сообществе чувство цели и придают существованию этого сообщества более высокий или глубокий смысл. Религия дает четкое представление о значимости мира и чувство личной или общественной цели, и эта вера подкрепляется и подтверждается с помощью обрядов (или церемоний).

Если определения Бертон справедливы, то деятельность, которую Стаффорды называют "исследованием духовности" (размышление над "главными вопросами" жизни, отказываясь от обремененных историей "официальных" ответов) по-прежнему отвечает четырем требованиям, предъявляемым к религии: у нее есть смысл, цель, сообщество и обряд. Даже если все перечисленное рассматривается как следствие индивидуального опыта, коллективная вера объединяет "исследующих духовность" людей в сообщество, которое, следуя критериям Бертон, можно назвать "религией".

Стаффорды хотят отойти от догм и рамок, установленных организованными религиями, но при этом предлагают собственные принципы, которым необходимо следовать для достижения желаемой цели - духовной трансформации. 

Авторы утверждают, что духовное наставничество предполагает "постоянное взаимодействие осознанного присутствия с эго в поисках истинного я. Вдумчивое, интуитивное слушание сердца, ума и тела необходимо для того, чтобы быть мудрым слушателем и духовным присутствием для ищущих" (с. 58).

С этой точки зрения, некая религиозная структура, обладающая четырьмя основными характеристиками по Бертон, просто видоизменяется и подменяется другим набором обрядов, которые усиливают и передают ощущение значимости и цели разным людям. Разница лишь в том, что новые категории гораздо шире. Однако люди, которые называют себя "духовными, но не религиозными", ценят искренность и эмоциональные переживания, но с подозрением относятся к нравственным или догматическим постулатам, не основанным на субъективном опыте. В этом смысле они сами создают для себя свободную, неортодоксальную религию.

Авторы приводят в пример историю о том, как они были наставниками для женщины по имени Элисса. Сама Элисса в книге признает, что быть "духовной, но не религиозной" для нее означает означает "трудное" посвящение себя стремлению к истине, красоте и даже святости.

Это указывает на еще одну фундаментальную проблему книги: у большинства терминов отсутствует четкое определение, вследствие чего читатель может запутаться. Возможно, такая двусмысленность - часть авторского замысла, однако утверждение, что религия или духовность по большей части или полностью субъективны, само по себе претендует на всеохватность и объективность. То же самое можно сказать и о таких понятиях, как истина, красота и святость. Таким образом, утверждение о том, что религия, истина и святость исходят от самого человека или изначально представляют собой субъективные понятия, противоречит само себе. 

Авторы не разделяют полного скептицизма в отношении религиозных или духовных вещей, и это еще больше запутывает читателя, поскольку авторы не дают четкого определения таким понятиям, как истина, Бог, божественное или мудрость. 

Авторы также позволяют себе или, по крайней мере, не опровергают упреки в адрес организованной религии, основанные на обвинении по ассоциации. Стаффорды рассказывают о своих встречах с людьми, пострадавшими от организованной религии. Я не хочу преуменьшать вред, который причиняли и продолжают причинять людям некоторые церкви, религиозные традиции или отдельные представители религии. Однако нельзя ассоциировать действия, отдельного христианина со всем христианством, как это происходит в некоторых диалогах, приведенных в в книге. Христианин и христианство, которое представляет собой совокупность вероучений, - не одно и то же. Мировоззрение не может быть дискредитировано тем, что сделал человек, исповедующий это мировоззрение. Его можно дискредитировать лишь с помощью аргументов, направленных против вероучения и обрядов. Если меня обидел мусульманин, из этого вовсе не следует, что ислам порочен или изначально опасен.