КОММЕНТАРИЙ: Все, кто занимается изучением культов, рано или поздно спрашивают себя: «Что с ними делать?», — но именно в этом вопросе единодушие между специалистами исчезает. Одни считают, что делать ничего не надо, и все «рассосется само собой». Другие не признают никаких иных мер, кроме радикальных.

Многие считают «золотой серединой» ситуацию, когда государство принимает законы, при которых «тоталитарные секты» просто не могут существовать или хотя бы активно действовать. Но в светском государстве не может быть законов, регулирующих вероисповедание граждан, — ведь Конституция гарантирует
нам свободу вероисповедания. К тому же, если законодательная «дубина» все же будет создана, ее могут использовать для преследования любых, в том числе и совершенно не сектантских организаций.

Зачем же, в таком случае, мы снова и снова возвращаемся к попыткам решить ситуацию законодательно, если проблема не может быть решена таким образом?
Чтобы лишний раз «засветиться» в СМИ? Чтобы привлечь на свою сторону активистов? Чтобы вынудить правительство пойти на неконституционные меры?

Вряд ли кто откажется подписать петицию, призывающую установить «Законодательные механизмы для пресечения деятельности тоталитарных сект», — разве что тот, у кого престарелая мать ходит к Свидетелям Иеговы, или муж увлекается одитингом у саентологов. Ведь даже те, кто не любит секты, не хотят зла своим близким.

В общении с простыми людьми, чьи родственники или знакомые вовлечены в культы, хорошо видно, как их отношение к «тоталитарным сектам» постепенно меняется от враждебного и агрессивного к внимательному и милосердному. Они начинают понимать, что подобные проблемы решаются не напором, криком и запретом, а объективной информацией и искренней любовью к тем, кто запутался в сетях лжи. Именно так врач борется с тяжелым заболеванием, — не отрубая заболевшие органы, а шаг за шагом отвоевывая жизнь у смерти.

Я знаком со стандартыми аргументами в пользу силового решения проблемы:
эту опасность надо искоренять быстрее, многие уже пострадали от религиозных мошенников, любое промедление играет на руку сектантам. Скажу больше — одно время я и сам ходил на митинги против сект и даже сам их организовывал. Однако я продолжаю утверждать, что сектантство — это проблема, прежде всего, духовного и мировоззренческого выбора человека; что даже в самые тяжелые времена у нас в России секты продолжали существовать и даже расти; что в сектах состоят не иностранцы и не инопланетяне, а наши с вами знакомые, друзья и родственники. Неужели вы хотите, чтобы их начали преследовать в дминистративном или уголовном порядке за их убеждения? Чтобы их не брали на работу или ущемляли в правах за то, что они находятся в «секте»?

Но что же нам тогда остается? Просвещение, и в первую очередь духовное просвещение является сильнейшей вакциной против сект. Нам нужны здоровые, живущие по Писанию церкви, в которые хочется приходить, потому что тебя там любят и ждут, даже если ты непохож на других. Нам нужен личный пример веры тех, в окружении кого живут сектанты.

Я не претендую на исчерпывающий ответ, но я уверен, что предложенный мной путь принесет гораздо больше пользы и гораздо меньше вреда тем, кто оказался на ложном пути.

P.S. Уважаемые читатели, пожалуйсте, не воспринимайте мои слова как выпад против Екатеринбургского центра! Мы с большим уважением относимся к деятельности наших екатеринбургских коллег. Я хотел всего лишь высказать свое мнение об одной из тревожащих меня тенденций в общественном мнении по поводу сект.

— Павел Столяров