Д-р Неофитос Георгиу

Согласно новому исследованию, способ обработки информации человеком может быть важным фактором, предсказывающим его предрасположенность к теориям заговора. Как объясняет команда исследователей, возглавляемая учеными из Университета Флиндерса в Австралии, теории заговора часто предлагают четкую, упорядоченную версию событий, которая помогает осмыслить хаотичный мир, и это делает подобные теории особенно привлекательными для людей, предпочитающих структурированные, основанные на правилах объяснения происходящего.

Однако убежденность в теориях заговора может наносить серьезный вред. Она способна подрывать доверие к институтам общества, влиять на решения, препятствовать реагированию на реальные чрезвычайные ситуации, а также усиливать тревожность людей, вносить напряженность в отношения, распространять дезинформацию и подавлять способность к критическому мышлению.

Но вместо неспособности к логическому мышлению исследовательская группа выделяет в роли ключа к пониманию того, почему люди увлекаются конспирологией, образ мышления, который они называют «систематизацией». Они определяют его как «сильную склонность к тому, чтобы выявлять закономерности и осмысливать события через призму неизменных правил». По их мнению, именно такая склонность формирует подход человека к интерпретации сложной информации.

В исследовании, проведенном под руководством доктора Неофитоса Георгиу из Университета Флиндерса, эксперта в области изучения теорий заговора, с целью понять, почему некоторые проявляют повышенный интерес к конспирологическим объяснениям, были проанализированы данные более 550 человек. «Люди часто полагают, что вера в теории заговора формируется из-за отсутствия критического мышления, — говорит доктор Георгиу. — Но наши результаты показывают, что тем, кто предпочитает систематическую структуру, теории заговора могут казаться высокоорганизованным способом понимания запутанных или непредсказуемых событий».

В ходе исследования ученые выявили различные мыслительные профили и обнаружили, что люди с сильной склонностью к поиску закономерностей и структуры с большей вероятностью верили в теории заговора, даже если демонстрировали хорошие навыки научного мышления. «Особенно бросалось в глаза то, что люди с высокой склонностью к систематизации очень хотят, чтобы окружающему миру был присущ неизменный смысл, — отметил доктор Георгиу. — Теории заговора часто дают ощущение порядка. Они связывают развязанные концы. Даже если у человека сильны аналитические способности, стремление к четким объяснениям может восторжествовать над способностью подвергать эти убеждения сомнению».

Команда также обнаружила, что люди четко идентифицирующие себя со стремлением к паттернам и структуре, более жестко привязаны к тем паттернам и структурам, которые ранее ассоциировали с теми или иными проблемами. Таким образом, они менее гибки и реже пересматривают свои убеждения даже при появлении новых доказательств. «В заданиях, требующих от участников пересмотреть свои взгляды при получении новой информации, те, у кого была высокая склонность к систематизации, реже меняли свою точку зрения. Возможно, это объясняет объяснить, почему вера в теорию заговора сохраняется, даже когда доступна противоречащая ей информация», — сказал доктор Георгиу.

Исследование подчеркивает важность «когнитивного стиля, с которым человек подходит к обработке информации, — заявил доктор Георгиу. — Для людей, которые естественным образом ищут во всем структуру и предсказуемость, теории заговора могут быть привлекательны, потому что кажутся упорядоченными, логичными и последовательными объясненими событий, которые на первый взгляд выглядят хаотично».

Команда заявила, что исследование «подчеркивает важность учета разных образов мышления», и выразила надежду, что полученные результаты помогут в борьбе с дезинформацией и конспирологией. «Вместо того чтобы полагаться только на фактчекинг или логические аргументы, стратегии, возможно, должны учитывать способы, которыми люди предпочитают обрабатывать информацию», — резюмировал доктор Георгиу.